Соломонов Михаил — все аудиокниги

При ближайшем рассмотрении мне вообще становится ясно, что те перемены, которые как будто наступают с ходом времени, по сути никакие не перемены: меняется только мой взгляд на вещи.

Боже мой! Как быстро, безостановочно меняется человек и как постоянны, непоколебимы окружающие его места и предметы. В этом контрасте всегда есть что-то бесконечно печальное и таинственное.

Ялтинское кладбище на высоком холме. И с него далеко видно море, а из города — кресты и памятники. И среди них, верно, и теперь еще белеет мраморный крест на одной из самых дорогих мне могил. И я уже больше никогда не увижу его — бог милосердно избавил меня от этого.

Это был несчастный случай, ничем не примечательный, но тем не менее смертельный. У тебя осталась жена и двое детей, но смерть твоя была безболезненной. Скорая безуспешно пыталась спасти тебя, но твое тело было так изуродовано, что все сложилось даже к лучшему, поверь мне. А потом ты встретил меня.

Альцест — настоящий мизантроп. Но даже такой человек подвержен любви. Но вот его избранница Селимена, похоже, любит целый свет…

Каждое утро Ёсико работала над своим новым романом, но прежде этого просматривала корреспонденцию. В этот раз она обнаружила среди писем рукопись без названия и имени автора. И настолько это повествование отличалось от того, что обычно присылали Ёсико молодые литераторы, что она забыла обо всем,...

Главный герой повести Д.Хармса встречает во дворе дома старуху, держащую в руках часы без стрелок. Вскоре эта же старуха появляется в квартире героя и внезапно умирает. Теперь молодой человек боится, что его заподозрят в убийстве пожилой женщины. Он пытается избавиться от мертвого тела…

Это тонкое, лиричное произведение английского поэта и прозаика Алана Александра Милна на русский язык пересказал поэт Борис Заходер. Для младшего школьного возраста.

«Что за вздор, – подумал я, – чего я боюсь, точно дитя. Привидений я не боюсь. Да, привидений… лучше бы бояться привидений, чем того, чего я боюсь. – Чего? – Ничего… Себя… Ну вздор».

До сих пор, когда я вижу вечером освещаемую лампой зелень с ее мертвенным, жидким цветом, я не могу не вспомнить при этом лица и понурой фигуры Гамова. Мне всегда казалось, что его душа обременена крупным невысказанным горем.

Вот что такое мое «я» — грубый узел, к которому прилипло немного сознания — так на окладистой бороде после завтрака остается немного желтка, — мое «я», самая грубая совокупность, производившая наибольший шум и сильнее всех сопротивлявшаяся растворению, словно оно означало подлинный конец, а не...

Эта история произошла в одном небольшом уездном городе, в котором лишь одна больница, где, в отдельном флигеле, и разместилась палата для душевнобольных №6. А произошла эта история с Андреем Ефимычем, доктором, который и заведовал этою больницей. Доктор заведовал ею уже 20 лет, но лишь по их...