На берегу — Шют Невил

Атомная война длилась 37 дней. Государства северного полушария выпустили друг в друга около тысячи кобальтовых бомб, полностью уничтоживших всю жизнь. При этом ни одна бомба не ударила по южному полушарию. В Австралии продолжается обычная жизнь – хотя кончился бензин и пр. Но заражение местности...

Задиг или судьба — Вольтер

Посвящая свою повесть маркизе де Помпадур, которую Вольтер называет султаншей Шераа, сам писатель выступает под именем поэта Саади, классика восточной литературы. В произведении автор использует элементы столь популярного в XVIII в. жанра путешествий, а также фантастику персидских и арабских сказок.

Повесть о богоугодном дровоколе — Лесков Николай

Во главе тамошнего местного духовенства находился тогда епископ, человек, надо полагать, очень добрый, участливый и чистосердечный. Он принимал скорбь народа близко к своему сердцу и сам усердно молился, чтобы Бог послал дождь на землю, но дождя все-таки не было.

Трижды «Я» — Тенн Уильям

Профессор Раддл изобрел машину времени, но так как он является очень ценным для науки кадром, испытания этой машины времени он решил провести не некоем Маккарти Гусиной Шее, предложив ему целых сто долларов. Все что нужно сделать, отправиться в далекое прошлое, сделать пару фотографий и...

Ползущий из слизи — ГФ Лоукрафт

Ночью путник приезжает в замок Друмгул, хозяевами которого являются чудовищные твари, предстающие перед гостем в человеческом обличии. Но путника не проведёшь: он видит истинный лик и хозяина, и его слуги, кощунственную библиотеку… И надежды на спасение нет.

Обещания Тьмы — Шаттам Максим

Нью-Йорк — город, где есть всё, и даже с избытком: ввысь устремляются сверкающие небоскребы, вглубь уходят темные норы, подземелья изгоев: тоннели «людей-кротов». По улицам ходят вампиры и их жертвы, в царстве политкорректности с бешеной скоростью развивается sexual globalization, двуликий Янус...

Овод — Войнич Этель Лилиан

Название романа отсылает нас к Сократу, сравнивавшему себя с оводом, который докучает коню, заставляя его действовать. И подобно греческому мудрецу, принявшему смерть за свои убеждения, главный герой романа до конца остается верным тем идеям, которые вдохновили его в юности. Автор прослеживает...

Память — Чивилихин Владимир

В своем произведении автор размышляет об отношении современников к историческому наследию, о проблемах изучения истории, художественно реконструирует некоторые из важнейших ее эпизодов. Декабристы, ученые, воины, поэты, летописные герои-патриоты, подвижники всех сфер жизни оживают на страницах...

Гипноз — Титов Дмитрий

Обожаю эту металлическую решетку на моем окне. Все потертости каждой составляющей интерьера. Серую, не оттирающуюся грязь, заполняющую каждый уголок, каждую щель, каждый стык. Боже, как же я все это люблю. А унитаз… ох, знали бы вы, какой удивительный, непередаваемый и, уж тем более, неповторимый...

Горечь — Шанин Игорь

Я плачу во сне. Темнота льнет к коже несвежим одеялом, холод ползет по спине, голова тяжело пульсирует. Потерянная, я бреду вперед и ощущаю ступнями ледяную воду. С каждым шагом все глубже. Кровь каменеет в жилах и мешает двигаться, сковывая тело изнутри. С хрустом ломаясь, я наклоняюсь и силюсь...